Огни из Ада - Макс Огрей
Через несколько минут компания стояла у края ямы. Было отчетливо видно, как по всему подземному помещению шарит луч фонаря.
Огнива спустилась в яму и подошла к краю люка. Макс почти привык к ее выходкам и не особо пугался, когда она начинала злиться. Сейчас был как раз такой случай: из глаз огонь, на лице эта странная злобная улыбка.
Максим тоже спрыгнул в яму и, подойдя к Огниве, присел на корточки. Из подвала раздавались уже знакомые Максу голоса полицейских.
– Смотри, Леха, – сказал первый голос, который принадлежал старлею, – в стене какое-то углубление, нет нескольких кирпичей. И похоже, что тут что-то жгли, все кирпичи вокруг закопченные.
Макс поднял голову и посмотрел на Огниву. Улыбка исчезла с ее лица, а выражение стало более устрашающим. Казалось, еще немного, и она спрыгнет вниз, чтобы порвать полицейских голыми руками.
– Эти идиоты нашли тайник, – прошипела Огнива. – Теперь они не выйдут отсюда живыми, и это в лучшем случае.
Тем временем двое в погребе продолжали переговариваться:
– Петя, ты посвети внутрь, может, там что-то есть интересное.
Секундная пауза, легкий шорох. Голос второго полицейского:
– Да! Тут какой-то сверток лежит. Попробую его достать.
Снова шорох, кряхтение и крик:
– Это золото! Чтоб мне ослепнуть на этом самом месте, это красное золото!
– Петя, Петр, мой дорогой старший лейтенант! – тут же радостно подхватил второй голос. – Сколько его там, сколько?
– Много, нашим внукам даже хватит!
Тело Огнивы вспыхнуло, глаз уже не было видно, глубоко дыша, она скомандовала почти шепотом:
– Ну-ка отойди!
Огнива резко отодвинула рукой Макса и полностью завладела его телом, как уже бывало раньше, только теперь сквозь оболочку Макса горела аура Огнивы.
Огни спрыгнула вниз, мягко приземлившись на корточки, и смотрела исподлобья на двух полицейских, увлеченных изучением сверкающей драгоценной находки. Они даже не сразу поняли, что в помещении появился кто-то еще. Но капитана Баранова привлекло дополнительное сияние позади. Он повернулся и увидел… Максима Соловьева. Только это был уже не тот худенький безобидный паренек, которого они с сержантом арестовали. Этот тип был настроен крайне враждебно, тяжело дышал, глаза его сверкали красным, а тело светилось.
Максим, душу которого тоже перетянуло вниз, еще не видел такого преображения своей оболочки…
– Ты какого черта тут делаешь? – борясь с накатившим мистическим страхом, громко спросил Макса Баранов. – Кто тебя выпустил из камеры?
Синяков тоже взглянул на Максима и нахмурился, пряча одной рукой золото за спину, а другой доставая табельный пистолет.
– Положите золото! – прошипел Макс злобным голосом Огнивы.
– Ты что, не слышал меня, щенок? – снова спросил Баранов. – Я говорю, что тебе тут надо?
Тело Макса ярко вспыхнуло. Языки пламени, лаская его опасным жаром, тянулись кверху. В подвале стало светло.
– Золото! – снова прошипел Макс.
– Эй, придурок, ты хоть понимаешь, что горишь? – с опаской окликнул его Синяков.
Глаза Макса полыхнули. Эти маленькие языки пламени брали начало где-то в глубине черных глазниц и поднимались вверх к бровям. Полицейские стояли, пораженные зрелищем. В своих мыслях они были солидарны – что бы ни произошло, ни при каких обстоятельствах не отдавать находку.
Макс не сводил взгляда с напарников.
– Последний раз повторяю, – произнес он еще более грозно, – отдайте мне золото, и, возможно, я вас помилую. – После небольшой паузы он добавил: – Ну или хотя бы ваша смерть будет не очень мучительной.
Огнива в облике Макса протянула руку и сделала шаг навстречу полицейским. Синяков снял с предохранителя пистолет и крикнул:
– Еще движение, и я стреляю! Леха, смотри за ним в оба! Если что, хватай сверток, пусть никому не достанется!
Макс повернул голову в сторону капитана Баранова, улыбнулся и сказал:
– А-а-а, солдафон! Как тебе мое проклятие? Не надоело все разрушать? Теперь ты должен дословно понимать выражение «наложил на себя руки», дотронешься до себя – считай, что совершил суицид. Отдайте мне золото, и я избавлю тебя от проклятья, пока ты себя или кого-нибудь из близких тебе людей не погубил.
– Капитан, – еле слышно прошептал Синяков Баранову, – я же говорил, что эта странная троица как-то замешана в твоем несчастье.
Максим сделал еще один шаг. Старлей Синяков переступил с ноги на ногу, заняв удобную стойку для стрельбы, и закричал:
– Стоять! Я тебя предупреждал!
В ответ на этот крик взметнулось пламя, охватившее тело Макса, – словно в костер плеснули бензина. Теперь оно растекалось по потолку в разных направлениях. Полицейские почувствовали нехватку кислорода. Синяков решил, что больше ждать нельзя, и стал стрелять.
Оглушающий грохот отражался от стен погреба. Синяков, превозмогая боль в ушах, продолжал палить в молодого человека, охваченного огнем. Напарники наблюдали, как пули долетают до тела Макса, а дальше просто испаряются, оставляя после себя клочки белого дыма, исчезающие через пару мгновений. Когда обойма закончилась, полицейские уставились на Максима в надежде хотя бы на одно удачное попадание. Но увы, ни одна пуля не достигла цели.
– Я так поняла, что мы не договорились, – спокойно заявил Максим голосом Огнивы. – Ну что ж, это ваш выбор.
Она улыбнулась, опустила голову, посмотрела исподлобья на сотрудников полиции и подняла левую руку до уровня глаз. Вслед за рукой с пола поднялись и замерли в воздухе миллиарды песчинок. Все помещение подвала окрасилось в желтые и коричневые цвета, воздух заполнился мелкой крошкой. Теперь полицейские не могли видеть Макса, только смутно различали переливы света. Напарники стали размахивать руками, отгоняя назойливые песчинки, но это не помогало – на месте отброшенных повисали другие. Дышать становилось все труднее, песок так и норовил забиться в рот, в ноздри и в глаза. Старлей Синяков бросил пистолет и прижал полу кителя к лицу, а капитан Баранов прильнул лицом к спине Синякова, стараясь ни до чего не дотрагиваться руками. И все равно песок попадал в легкие. Полицейские закашлялись и с проклятьями стали отхаркивать его вперемешку со слюной. Но при каждом новом вдохе они вдыхали еще больше песчинок.
– Я уничтожу золото, если ты не уберешь песок, – отплевываясь, прохрипел из последних сил капитан Баранов и потянулся к свертку, который все еще держал его напарник за спиной.
Внезапно за спинами у Синякова и Баранова появился все еще полыхающий Макс. Вокруг него шел звонкий дождь из мелких стекляшек. Каждая песчинка под воздействием высокой температуры превращалась в крохотную стеклянную каплю и со звоном падала на землю. Прозрачные капли стекла быстро наполняли пространство вокруг Макса, казалось, он идет по полу, усеянному мелким жемчугом. Молодой человек широко улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами, и произнес:
– Хотела бы я на это посмотреть. Давай, возьми его в руки.
Капитан Баранов с закрытыми глазами стал шарить в воздухе в том месте, где, по его мнению, находился сверток. Нечаянно он дотронулся до руки напарника. Тот вскрикнул от неожиданной боли и выпустил сверток, который с металлическим звоном упал на землю. В приоткрытый рот Синякова мощным потоком устремился песок, забиваясь в горло и перекрывая доступ кислорода. Задыхаясь и вытаращив полные ужаса глаза, старлей упал на землю. В его глазные яблоки врезались песчинки, но он уже не мог опустить веки. Тело полицейского содрогалось в конвульсиях.
Баранов, зажмурившись и практически не дыша, упал на колени. Пытаясь нащупать сверток с золотом, он шарил руками по полу, разгребая кучу мелких капелек стекла.
– Ну, ну же, – Огнива, по-прежнему управляя телом Макса, села на корточки. Она с интересом наблюдала за стараниями капитана и подначивала его: – Давай левее, еще левее. А теперь еще немного вперед. Вот! Бери его!
Капитан почувствовал, как наткнулся на что-то странное. Это было похоже на холодный мяч, размером чуть больше баскетбольного, намертво примерзший к полу. Стараясь схватить его, Баранов растопырил пальцы, но рука соскальзывала. Он попробовал двумя руками – тщетно. Его невозможно было поднять даже на миллиметр. Тогда он решил порвать оболочку «мяча»
